Король Лев. Свет во Тьме.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Король Лев. Свет во Тьме. » Фан~блок » Хроники Земель Прайда


Хроники Земель Прайда

Сообщений 1 страница 22 из 22

1

Хроники Земель Прайда

(Издание второе)

Джон Буркитт и Дэвид Моррис
Перевод: Белтар, Атари

Правовая заметка
Эта работа, охраняемая законом об авторском праве, авторами которой являются Джон Буркитт и Дэвид Моррис, основана на художественном фильме Уолта Диснея «Король Лев» (The Lion King). Элементы, взятые непосредственно из «Короля Льва», являются собственностью Компании Уолта Диснея. «Хроники Земель Прайда» распространяются бесплатно, за исключением разумных издержек на распространение. Цитирование отрывков из нашей работы, написание собственного произведения, частично или полностью основанного на нашей работе, или использование созданных нами персонажей приветствуется, если мы были предупреждены заранее. Для начала отправьте нам копию своей работы. Вот наши электронные адреса:

Джон Х. Буркитт: john.burkitt@nashville.com
Дэвид А. Моррис: damorris@wilmington.net

Мы всегда рады вашим комментариям относительно нашей работы — как положи-тельным, так и отрицательным. Нас спросили о правовой заметке. Вот официальный ответ: «Предназначением авторского права является предотвращение явно вульгарного или непристойного использования наших персонажей. Большинство работ, включая пародии, всегда приветствуются, если они находятся в разумных рамках благопристойности. Как обладатели авторского права, мы оставляем за собой право определять и изменять эти стандарты. Ни один из этих стандартов не принуждает просителя соблюдать литературный стиль или сюжет оригинальной работы».
Персонажи Акаси, Иша и Малэйка являются собственностью Браена Тиманна. Используются с разрешения.
Наконец, эта история полностью вымышлена. Все совпадения с реально существовавшими людьми, живыми или умершими, являются чистой случайностью. Ну, на самом деле нет. С любовью и уважением мы чтим тех, кто учил нас смеяться и плакать. Хотя и не повторяя один к одному наших персонажей, многие замечательные души, некоторые и не люди, оставили неизгладимый след на наших жизнях.

0

2

Содержание
Предисловие 4
Предисловие от переводчиков 4
Благодарности 5
Глава 1. Пролог 6
Глава 2. Обучение 7
Глава 3. Всё чего касается свет 8
Глава 4. Не время спать 9
Глава 5. Нора 12
Глава 6. Пророчество 14
Глава 7. Метка 17
Глава 8. Корбан! 18
Глава 9. Патруль 20
Глава 10. Расследование 22
Глава 11. Молоток и щипцы 23
Глава 12. Лихорадка из-за львицы 28
Глава 13. Знак власти 30
Глава 14. Неожиданные друзья 33
Глава 15. Разногласия 35
Глава 16. Церемония посвящения 38
Глава 17. Новости от Сараби 40
Глава 18. Ультиматум 42
Глава 19. Болезнь 45
Глава 20. Огонь в ее глазах 49
Глава 21. До сегодняшнего дня 51
Глава 22. Хорошую помощь трудно найти 54
Глава 23. Гость с востока 55
Глава 24. Юный Мабату 56
Глава 25. Дела сердечные 57
Глава 26. Шембек 58
Глава 27. Исход 59
Глава 28. Расплата за грехи 61
Глава 29. Самое прекрасное из бедствий 65
Глава 30. Подобно своей матери 67
Глава 31. Свести концы с концами 68
Глава 32. Одна последняя просьба 70
Глава 33. В долгий путь 72
Глава 34. Расплата 73
Глава 35. Львята Иши 73
Глава 36. Боль и страдания 75
Глава 37. Поиски Налы 76
Глава 38. Совещание клана 77
Глава 39. Новости, принесенные ветром 81
Глава 40. План Шензи 83
Глава 41. Опять этот кошмар 84
Глава 42. Инкоси ака Инкоси 86
Глава 43. Затишье перед бурей 87
Глава 44. Приглашение на танец 89
Глава 45. Исчезновение 91
Глава 46. Вдали от дома 95
Глава 47. Этот призрачный запах 98
Глава 48. Требования 99
Глава 49. На смерть 104
Глава 50. Вдали от всех 110
Глава 51. Осмысление смерти 112
Глава 52. На кусочки 115
Глава 53. Шутка-то над тобой 117
Глава 54. Яркий момент 121
Глава 55. Ожидание 124
Глава 56. Охота 125
Глава 57. Проблема 128
Глава 58. Церемония 129
Глава 59. Мы втроем 131
Глава 60. Перед всем миром 133
Глава 61. Эпилог 135
Приложение I. Львиный миф о сотворении мира (современный перевод) 137
Приложение II. История Н’га и Суфы 138
Приложение III. Миф гиен о сотворении мира 139
Приложение IV. Перевод слов и выражений 140
Приложение V. Знаете ли вы, что… 140

0

3

Предисловие
Джон Х. Буркитт:

Великолепие и красота, которые представляет собой Король Лев, пробудили во мне глубокие чувства, когда я смотрел его. В тайне я страстно желал снова встретиться с этими персонажами, одарить их бесконечной любовью, пробужденной ими, и поделиться радостью, наполнившей мое сердце.
Моя мечта воплотилась в жизнь здесь, в Хрониках. Это недолгое время я провел в компании чудесных созданий, и через бумагу пережил их радость и печаль. Я скромно дарю вам эту работу, вознося ее на руках вверх, стоя на вершине Скалы Прайда. Смотрите на моего сына, — потому как это поистине мой сын, а окончание работы подобно прощанию. — Асанте сана!

15 июля, 1996, Нэшвиль, Теннеси

Давид А. Моррис:

Не так давно, в 1994 году, когда я впервые увидел Короля Льва, влияние, которое он возымел на меня, было поразительным. Никогда, ни до, ни после него я не был настолько пленен повествованием, как тогда. Его очарование, великолепие поразили меня до глубины души.
В этой работе мне представилась возможность дать истории новую жизнь, выразить в словах свою любовь к истории, которая во многом так сильно повлияла на меня. Отцовские наставления Муфасы, мудрость Рафики и самоотверженная дружба Симбы — все это глубоко отразилось на моей жизни, и потому я намерен вернуть хоть немного магии и, возможно, узнать что-то о самом себе.

15 июля, 1996, Вильмингтон, Северная Каролина

0

4

Предисловие от переводчиков
Прохоров Александр (Athari):

Так как предисловие вряд ли многие прочтут до конца, скажу сразу: ЕСЛИ ВЫ ЗНАЕТЕ АНГЛИЙСКИЙ, ЧИТАЙТЕ ОРИГИНАЛ. Теперь моя совесть чиста, и можно переходить собственно к вступительному слову.
«Хроники Земель Прайда» — для меня нечто большее, чем просто фанфик по «Королю Льву». И причина тому — ни всеобъемлемость, до сих пор остающаяся непревзойденной; ни трогательный, волнующий, романтичный, драматичный сюжет; ни изумительный стиль написания и прекрасная поэзия; и даже не то, что для многих «Хроники» стали каноном. Причина тому, что «Хроники» навсегда заняли в моем сердце особое место, равно как и сам «Король Лев» — их роль в формировании моей личности, львенок Така, в котором я узнал себя и с которым боролся всеми силами. Наверное, место «Хроник» могло бы занять другое произведение, но в нужном месте, в нужный час оказались именно они, и потому я вечно благодарен авторам за то, что я тот, кто я есть.
Этот перевод — возможность показать свою любовь к «Хроникам», свою бесконечную признательность авторам. Может быть, перевод далек от идеала, но мы с Белтаром сделали все или почти все, что было в наших силах.
Немного о грустном. Перевод не прошел полноценной жесткой редактуры, хоть на это и возлагались большие надежды. Причина до безобразия банальная — редактор, который был готов взяться за текст, по уши занят работой. Но я все еще надеюсь на него, надеюсь, что эта версия текста — не последняя. Впрочем, если вы знаете английский, в любом случае отдайте предпочтение оригиналу: каким бы хорошим перевод ни был, оригинала ему не превзойти. Даже если ваш английский хромает, «Хроники» — хороший повод его подлечить.
Если вы уже читали «Хроники», думаю, вам будут интересны приложения: «Перевод слов и выражений» и «Знаете ли вы, что».
Напоследок, если после прочтения перевода, первой главы или же только первого аб-заца вам есть, что сказать — не стесняйтесь писать на почту.
Добро пожаловать на Земли Прайда!

Аникин Антон (Beltar):

Впервые с «Хрониками земель Прайда» я познакомился осенью 2002 г. Впечатление от прочтения было огромным, но тогда мне и в голову не могло прийти, что я сяду за их пе-ревод. Однако год спустя случайно оброненная Димониусом фраза о том, сколько у него фанфиков и как хорошо было бы их перевести, навела меня на мысль: а почему бы и в самом деле не попробовать этим заняться? Первым стал маленький фанфик «Just Like Me», в процессе доводки которого удалось втянуть в это дело Атари. Когда мы начинали работу над «Legacy of Ahadi», мы знали, что за это дело брались многие, результаты были неутешительные, работу просто бросали на ранних стадиях, качество же единственной завершенной заставляло усомниться, что переводил ее не компьютер. Мы первые, кто сумел довести эту ра-боту до конца, и мы надеемся, что вы останетесь довольны результатами наших трудов. Надеюсь также, что они напомнят о тех славных временах, когда не существовало таких с позволения сказать «продолжений» и «дополнений», как Simba’s Pride и The Lion King 1 ½.
Наши контакты:
Прохоров Александр (Athari): athari@hitv.ru
Аникин Антон (Beltar): zver01@mail.ru

0

5

Предисловие ко второму изданию
Аникин Антон (Beltar):

Поскольку мы с Athari относимся к племени программистов, то руки так и тянуться написать, что данная версия стала еще стабильнее и еще удобнее. :) А если серьезно, в этом издании исправлено море орфографических, пунктуационных и стилевых ошибок, и читать стало намного приятнее.

Февраль, 2007

0

6

Благодарности
Благодарим Базила (Basil), Дишку (The Dishwasher), Джона Буркитта (John Burkitt), Тигра (Tiger), Мкиву (Mkiwa) за окончательную редактуру, и в особенности Симху (Si.mha) за помощь в разрешении особо сложных вопросов, а также Mysterio и King of the Hill’а за помощь в подготовке второго издания.

0

7

Глава 1. Пролог.

Свет утреннего солнца отражался в глазах королевы Акаси. Король Ахади посмотрел в их сияние и прошептал: «Любимая». Она улыбнулась, прижалась к нему и поцеловала двух новорожденных сыновей — словно лишь они вчетвером были в своем царстве любви.
Но они были не одни. Шака, брат короля, его жена Авина и их дочери-двойняшки встречали рассвет вместе с ними. И вся равнина была заполнена созданиями Айхею во всем их великолепии: статные гепарды, величественные слоны, высокие жирафы, изящные зебры с полосками пестрее самой яркой птицы. Все стояли бок о бок, ряд к ряду. И никто не обна-жил клыка, и не выпустил когтя. Они пришли славить таинство жизни, рождение нового принца. В этот день смерть не ходила среди них.
Акаси:    Наша любовь, наконец, целиком воплотилась в тебе,
(Таке)      Наша любовь, наконец, видна в каждом движенье твоем;
        Чувства твои, и улыбка, и взор, обращенный ко мне,
        Нам не оставят сомнений — мы по жизни с любовью пойдем.
        О как тебя люблю! Ты в мир вошел — с тобой пришел рассвет.
        Твое я имя повторять готова вновь и вновь:
        Сокровище, чего ни предначертано тебе Судьбой,
        Такой, как прежде, жизнь моя не будет вновь.

Ахади:     Станешь великим правителем ты, всё, о чем ты мечтал,
(Муфасе)  В жизнь воплотится; пока ж ты мне сын, дай тебя обниму.
        Жизнь свою и все, что есть у меня, дарю вам, сыновья;
        Ведь пользы что от богатств и земель, если жить одному?
        О как тебя люблю! Ты в мир вошел — с тобой пришел рассвет.
        И твое имя повторять готов я вновь и вновь:
        Сокровище, чего ни предначертано тебе Судьбой,
       Такой, как прежде, жизнь моя не будет вновь.

Через толпу шагал Македди, мандрил. Собравшиеся расступались перед ним, освобождая путь; он осенял их знаками любви Айхею, касаясь как самых молодых, так и самых старых протянутыми пальцами.
Македди перебрался через валуны, что ограждали подножие Скалы Прайда — каменного монолита, надежно защищавшего львов от неизвестностей ночи. Все выше и выше поднимался он по извилистой тропинке, пока не добрался до основания выступа скалы. Толпа затаила дыхание, когда Македди приблизился к сыновьям Акаси. Ахади положил лапу на маленького Муфасу и торжественно кивнул.
— Я касаюсь твоей гривы, — почтительно сказал Македди. — Инкоси ака Инкоси, великий король.
Он окропил Муфасу порошком альбы и помазал миром его чело. Затем он взял маленькое сокровище и поднял над головой. Луч света прорвался сквозь утренние облака и озарил малыша. Дитя, рожденное в любви, и не знавшее за свою короткую жизнь ничего, кроме любви, смотрело на восхищенную толпу. Сквозь крики и шум собравшихся мягкий шепот прозвучал с небес:
— Македди, будешь ли ты оберегать его?
— С твоей помощью, Айхею, я справлюсь.
Собравшиеся внизу с благоговеньем чувствовали присутствие бога. Кланяясь, они припадали к земле и, каждый на своем языке, восхваляли его. Но Македди не слышал их. Взяв малыша на руки, он поцеловал его:
— Пусть ветер нежно веет тебе, пусть солнце ярко светит тебе, пусть боги полюбят тебя.
Слеза радости скатилась по его щеке.
Нехотя он вернул Акаси младенца. Маленький Така ожидающе посмотрел вверх глазами, полными невинного любопытства. С улыбкой, но и с некоторым сожалением Македди прижал львенка к груди и почувствовал счастливое мурлыканье.
— Он будет мудрым, — прошептал Македди. — Он мог бы стать великим королем.

0

8

Глава 2. Обучение.

Ахади любил играть со своими маленькими сыновьями, но и обучению он уделял не меньше времени. Некоторые уроки были веселыми, как, например, погоня или нападение, другие не очень, но они были не менее важными.
Муфасе хорошо давались физические упражнения, и в борьбе он почти всегда побеждал своего брата Таку. Зато Така мог часами слушать Хроники Королей и Законы Прайда, в то время как Муфаса ерзал от скуки и следил за стадами вдалеке.
Ахади заметил тягу Таки к знаниям и, польщенный его вниманием, отводил много времени обучению. Сидя на выступе скалы, он рассказывал ему о многих чудесных и удиви-тельных вещах.
— Мудрые слова иногда тяжелее всего услышать, — говорил Ахади. — Нга и Суфа, сыновья Рамалаха, игнорировали наставления своего отца, и это довело их до беды. Отец учит, потому что любит, и отвергать то, чему он учит — значит отвергать его любовь. То же самое можно сказать и о нас, дети мои. Я не хочу, чтобы вы попали в беду… — Ахади остановился и посмотрел на Муфасу, который был погружен в свои мечты. Подмигнув Таке, он продолжил тем же тоном: — В это время один львенок наблюдал за антилопами гну на равнине, мечтая о том дне, когда не надо будет учиться. Так он наполнил свою голову сухой травой вместо знаний. Не так ли, Муфаса? — громче добавил он.
— Да, пап.
Така покатился со смеху, напевая: «Сухая трава, сухая трава, ння-ня-на-ня-ня!»
— Что смешного?! — Муфаса раздраженно посмотрел на Таку, но отец нахмурился, и Муффи смущенно опустил глаза.
— Така, о чем мы говорили? — Ахади знал, что мог положиться на него.
— О том, что были два брата Нга и Суфа. И они были очень известны. Однажды Нга подрался с Суфой из-за львицы. Не из-за простой львицы — она была белая, как облако, и обладала магической силой, и если бы кто-нибудь женился на ней, то его королевство стало бы великим. Но она была одна такая, а они оба хотели жениться на ней. Тогда они пошли к озеру — это самая крутая часть — и дрались весь день и всю ночь без перерыва. Они дрались и на второй день.
Он начал ходить вокруг Муфасы. — И весь третий день они дрались. Они даже не спали. Они дрались целых пять дней и ночей, потому что она была такая милашка, а они на-столько упрямы, что ни один не хотел уступать. И на пятый день они оба одновременно ус-нули. И пока они спали, львица убежала и вышла замуж за волшебного льва с такой же силой, как у нее, а Нга и Суфа чувствовали себя потом как пара идиотов.
— Молодец! — Ахади потерся о Таку носом. — И такая оригинальная интерпретация.
Муфаса выглядел удрученным.
— Иди сюда, Муффи, — Ахади притянул Муфасу лапой и также потерся о него но-сом. — Я бы охотно позволил тебе играть все время, если ты этого хочешь. Но ты должен изучить искусство быть лидером. В свое время, когда мой отец учил меня, это было особое время для нас. Наслаждайся им, пока оно не прошло, и возьми от этого как можно больше.
— Я пытаюсь. Честно.
— Я знаю. Но помни, я люблю вас не за то, что вы умные и сильные. Я люблю вас, потому что вы мои сыновья. Чем бы вас ни одарил Айхею, вы должны извлечь из этого как можно больше, в этом и состоит обучение. Понятно?
— Да, пап.
Ахади снисходительно улыбнулся.
— Почему бы вам пока не пойти поиграть?
Львята помчались прочь, но Ахади окликнул их:
— Эй! Вы ничего не забыли?
Муффи и Така быстро вернулись и поцеловали папу.

0

9

Глава 3. Все, чего касается свет.

На следующее утро Ахади поднялся раньше, чем обычно. Он бесшумно подошел к спавшим бок о бок сыновьям и легонько подтолкнул Муфасу. Львенок повернулся, но не проснулся. Ахади толкнул сильнее и на этот раз разбудил его. Муффи, немного удивленный и раздраженный, посмотрел вверх, но Ахади лапой прикрыл ему рот и молча кивнул: «Иди за мной». Заинтригованный Муффи встал на лапы и пошел за отцом к выходу из пещеры.
Така, сон которого всегда был чутким, почувствовал спиной холод там, где до этого было тепло. Он проворчал и подался в сторону брата, но там никого не было. Он сонно ощу-пал место лапой, затем посмотрел туда и понял, что может пропустить нечто важное.
На цыпочках он выбрался из пещеры и залез на платформу, служившую удобным наблюдательным пунктом. В свете утреннего солнца сидели отец и сын. Муфаса наклонился к отцу, шерсть которого сияла золотом.
«А почему меня не взяли?» — подумал Така. Он хотел закутаться в мягкую ароматную гриву отца и полюбоваться рассветом. Он уже собирался устроиться с другой стороны. Но Муффи спросил:
— В чем дело, папа?
— Тс-с! Ты разбудишь Таку.
Така любил секреты, поэтому он спрятался у входа, откуда можно было видеть все, оставаясь незамеченным.
— Посмотри. Все, чего касается свет, — мягко промурлыкал Ахади, — это граница моего королевства. Иногда я сижу здесь и смотрю на все это, и это умиротворяет меня. Так много народов зависит от меня, и я должен ставить их потребности выше своих. Но это чудесно. Всегда прекрасно быть нужным кому-то, особенно когда ты всего себя посвящаешь другим. Однажды ты познаешь это чувство, когда меня не станет, так как я выбрал тебя идти по моим стопам.
— Меня? — Муффи выглядел сильно удивленным. — Ничего себе, круто!
У Таки перехватило дыхание. «Нет! Это несправедливо!» — попытался прошептать он, но слова застряли у него в горле.
Муффи был в некотором смятении.
— Но Така всегда был самым умным. Я был уверен, что именно он станет королем. Он знает все.
— Не все, сынок, хотя он и очень смышленый. Ты тоже умен, хотя тебе надо больше внимания уделить обучению. Я привел тебя сюда в надежде, что знание того, что тебе пред-стоит, заставит тебя лучше учиться. То, что ты изучаешь, — мудрость нашего народа. Ты будущий король. Если ты будешь хорошим королем, у тебя будут львицы, чтобы гоняться за гну, — Ахади глубоко вздохнул. — Решение было непростым. Пока ничего не говори Таке. С этого момента это наш маленький секрет.
— Почему секрет, папа?
— Потому что, как ты сказал, Така умен. Он старается. Он может разочароваться, если узнает, что не станет королем, и не раскроет талант, данный ему Айхею. Так же как ты собирался сделать, — Ахади глубоко, но не осуждающе посмотрел Муфасе в глаза. — Ты знаешь, что я говорю правду. Ты очень умен, когда хочешь этого, — он глубоко вздохнул. — Это решение должно быть правильным. Все же это разбивает мое сердце. Я бы охотно отдал королевство каждому из вас, но я не могу.
— Почему бы нам не разделить его пополам? Он возьмет ту половину, а я возьму эту?
— Это очень благородно с твоей стороны, Муффи, но так нельзя. В маленьком королевстве невозможно нормально охотиться. Ты должен принять то, что королевство принадлежит вам обоим, но ты будешь королем, а он нет. Именно поэтому я рассказал вам историю про Нгу и Суфу. Если вы будите вечно драться и никогда не приходить к соглашению, то приз часто будет доставаться другому. Если ты любишь Таку, а я знаю, что ты любишь, то ничего не скажешь ему. Я хочу сам все рассказать, когда придет время.
— Я понимаю, — задумчиво сказал Муфаса. — Я хочу когда-нибудь стать королем, но я чувствую себя виноватым по отношению к Таке. Я не буду говорить, пока ты не скажешь, что можно.
Ахади улыбнулся.
— Может быть, тебе следует быть старательней на уроках, но у тебя доброе сердце. Я надеюсь оставить этот мир без волнений или сожалений. Когда я думаю, что ты будешь королем после меня, я спокоен.
В первый момент Така был в гневе, но затем гнев сменился болью. Опустив голову и прижав уши, он прокрался назад к матери.

0

10

Глава 4. Не время спать.

Миншаса, белая словно облако, рожденная в сердце саванны, как воплощение любви. Кто из носящих гриву может остаться равнодушным, посмотрев на нее? Миншаса — голос, влекущий к себе. Миншаса — любимица богов. Опасайтесь ее ужасных чар, дети мои.

РАМАЛАХ, «ЛЬВИНАЯ САГА», РАЗДЕЛ «Д», ВАРИАЦИЯ 1.

Акаси беспокоилась о Таке. Как львица, она чувствовала состояние своих детей и знала, что с Такой не все в порядке. Он хандрил, не находил себе места. Временами избегал ее взгляда. А временами, наоборот, так пристально смотрел ей в глаза, как будто пытался что-то увидеть внутри них.
Даже Ахади чувствовал: что-то не так. Он игриво подтолкнул львенка носом.
— Что-нибудь случилось, Така?
— Нет, сэр.
— Ты можешь рассказать об этом своему папе. Придумал! Как насчет хорошей истории? Знаешь, об одном Великом Короле Прошлого. Я когда-нибудь рассказывал тебе о Моко Длинной Гриве?
— Да, сэр, — Така глубоко вздохнул.
Ахади начал было что-то говорить, но Акаси тихо покачала головой: «Не надо».
Ахади нежно по-львиному поцеловал своего сына в щеку.
— Я люблю тебя, сынок. Ты знаешь, что нет ничего такого, о чем ты не мог бы рас-сказать своему папе, когда захочешь.
Така жалостливо посмотрел на него.
— Правда, папа? Ты все еще любишь меня?
Ахади прикусил губу.
— О боги. Разве ты этого не знаешь?
Глубоко потрясенный, он посмотрел на львенка, затем отошел на несколько шагов и сел, повернувшись к горам вдалеке.
Акаси была немного рассержена.
— Что заставило тебя это сказать? Посмотри, как ты обидел его! — Она несколько смягчилась: — Золотце, почему ты думаешь, что он не любит тебя?
— Ну, я… — Така мог сказать ей правду, но тогда она узнает, что он шпионил за отцом. Какое-то время он думал, что сказать, затем проговорил: — Я только спросил, вот и все. Прошу прощения.
Така перебирал в уме секретный список глупостей, которые он когда-либо совершал, пытаясь найти ту, что обрекла его быть вторым. Может быть та, когда он убежал, не сказав маме? Или когда он сыграл злую шутку над Узури, и она так на него разозлилась? Может, она рассказала папе, несмотря на то, что он просил ее не делать этого? Решиться спросить? Нет. Конечно, нет. Ведь он не должен был ничего знать об этом. Тем более после того, как папа сказал Муффи свое решение, уже ничего не изменить.

Был почти полдень — время сна для Таки, — когда Муфаса прискакал как резиновый мячик, настолько полный детского энтузиазма, что казалось, он сейчас взорвется. Его на-строение было просто заразительным.
— Така, ты должен это увидеть!
— Что увидеть?
— Что это, сынок? — промурлыкала Акаси. — Еще один дикобраз? Или суриката ?
— Ну, это… — его хвост дернулся. — Ну да, суриката.
— Что интересного в сурикате? Мы постоянно их видим, — мрачно сказал Така. — Сейчас почти полдень. Жара такая, что у тебя, похоже, расплавились мозги, если, конечно, они у тебя есть.
— Но эта суриката особенная, — сказал Муфаса, лукаво подмигивая. Така заметил, что у Муфасы подергивается хвост — верный признак того, что он обманывает. На его лице появилась кривая зубастая улыбка.
— Особая, говоришь? — Это заставило Таку забыть про жалость к себе. — Ну, тогда пошли. Мам, ты не против?
— Только не надолго. Тебе сегодня нездоровилось.
Не успела она закончить фразу, как Муфаса и Така умчались со скоростью ветра, вспугнув по дороге стаю цесарок. Они бежали сквозь высокую траву, временами останавливаясь, чтобы выглянуть из нее, словно мохнатые «чертики из коробки».
Несмотря на то, что они были в высокой траве, маленькая Сараби заметила их и поняла, что они идут к чему-то, на что стоит посмотреть. Она пробежала по скалам, нырнула в зеленое море и вскоре, запыхавшись, догнала их.
— Что у вас? — спросила она.
— Ничего, — сказал Муфаса. — Мы учимся выслеживанию. — Его хвост дернулся.
— Каждый раз, когда у вас «ничего», — ответила Сараби, — у вас там что-то.
— Мы идем посмотреть на… сурикату, — признался Така.
— Сурикату? — недоверчиво переспросила Сараби. Она заметила, что его нос дернулся — верный признак того, что он врет.
— Ну, это особая суриката, — сказал Така.
— Тогда я тоже хочу посмотреть, — ответила Сараби.
— Молодец, куриные мозги, — прорычал Муфаса. Он звучно ударил Таку по щеке. Така зарычал и ответил тем же. Как и положено воспитанным львам, они не выпускали когти, но бороться начали в полную силу.
Муфаса был сильнее, и его удары были действеннее. Така был стойким противником и вскоре начал кусаться за уши и за хвост. Когда драка начала ожесточаться, Сараби в отчаянии забегала вокруг них.
— Прекратите! Прекратите немедленно! — Она негодовала. — Мы так никогда не увидим эту дурацкую сурикату, если она вообще существует!
Безрезультатно. Рычание становилось все более угрожающим. Така, как обычно, проигрывал, но сдаваться не собирался.
— Сдавайся!
— Не раньше, чем ты — ай! — прекратишь обзываться! Если ты сильнее, это еще не значит, что ты умнее!
— Если вы не прекратите, я скажу вашей маме! — закричала Сараби. — Иногда можно подумать, что у вас обоих куриные мозги.
— Мы просто развлекаемся, — сказал Муфаса, сидя на Таке.
— Да. Ничего серьезного, — подтвердил Така. Он вывернулся из-под Муфасы и напоследок с силой ударил его, выпустив когти.
Осмотрев Таку, Сараби заметила след крови на его правом ухе и по-матерински принялась вылизывать ранку языком.
Така всегда мог рассчитывать на ее сострадание, но сейчас он хотел выглядеть взрос-лее.
— Мне не больно.
— У тебя кровь.
— Ничего серьезного. Правда.
— Ага, точно, — сказал Муфаса, самостоятельно вылизывая серьезный укус на лапе. — Ладно. Раз уж ты так сильно хочешь пойти, у леса живет медоед . Он совсем белый — белее, чем облако. Помнишь как Н’га и Суфа дрались за белую львицу, потому что она была волшебная и могла исполнять желания?
— Ты имеешь в виду Миншасу? — Така на мгновение задумался. — А, да! Но ты же не можешь жениться на медоеде. Или можешь?
— Не хочу я на нем жениться. Я только хочу исполнение желания.
— Ну и чего же ты хочешь пожелать, Муффи?
Муфаса смущенно улыбнулся.
— Я потому тебя и позвал. Я хочу, чтобы ты был со мной, когда я присоединюсь к Великим Королям Прошлого. Папа хочет, чтобы я стал королем, когда он умрет.
— Я слышал. Я прятался за камнем, когда он разговаривал с тобой.
— Не хорошо шпионить за другими, — строго сказал Муфаса, но затем добавил: — Возможно, ты не будешь королем в этой жизни, но если медоед действительно исполняет желания, ты будешь королем, когда умрешь.
— Правда? — Така был в восторге. — Ты сделаешь это для меня? Прекрасная идея! — Не в силах сдержаться, он прижался к Муфасе. — Ты самый лучший! Ты сказал, что хотел бы отдать мне половину Земель Прайда. Я слышал это.
— Ага. Но раз этого не произойдет, никому не говори, что я сказал.
— Не скажу. Сейчас это уже неважно, но ты такой добрый. Ты самый лучший, Муффи! — Он засмеялся и несильно ударил брата. Оба бросились бороться, хихикая и извиваясь. Оба старались изо всех сил, но, как обычно, Муфаса быстро победил, прижав Таку к земле.
Муфаса в душе улыбался. Он был рад, что пожелал что-то не для себя. Продолжая прижимать Таку к земле, он сказал:
— Давай так, когда папа скажет тебе, что я новый король, притворись, что ты удивлен. Так будет лучше. Папа хорошо выпорет тебя за то, что шпионил за нами.
— Я хочу быть рядом с Такой, — сказала Сараби. — Или я буду с Такой, или я расскажу о вас обоих!
— Это и будет моим желанием, — сказал Така. Он вывернулся из-под Муфасы, по-дошел к Сараби и потерся мордой. — А что ты пожелаешь?
Сараби быстро лизнула Таку в щеку.
— Увидишь.
Придя к такому решению, три львенка направились к норе на окраине рощи акаций.

0

11

Глава 5. Нора.

Вход в нору представлял собой пугающую черную дыру. Муфаса попытался протиснуться в нее, но вход был узким даже для среднего львенка. Муфаса был слишком велик для своего возраста, и у него не было шансов забраться внутрь, а о том, чтобы повернуться, нечего было и говорить. Тогда он решил попросить медоеда выйти.
— Эй, там!
Ответа не последовало.
— Выходи, медоед. Я слышу твое дыхание и знаю, что ты там.
Они подождали некоторое время, но ничего не произошло.
— Пошли, — сказала Сараби. — Похоже, он не собирается показываться.
— Погоди. По-моему, он прячется от нас. — Муфаса закричал в нору: — Я — Принц Муфаса, однажды стану Королем, и я объявляю тебя своим пленником. Если хочешь быть свободным, благослови меня и моих друзей!
Они услышали приглушенный звук в глубине туннеля. Стены норы делали его похожим на шум моря в раковине — он был недолгим, требовательным и недовольным. Они не знали, был ли медоед напуган или же, наоборот, зол.
— Может быть, он глухой, Ваше Величество, — сказал Така со смехом. — Ты притащил меня сюда ради дырки в земле? Спорим, это кролик? Просто маленький испуганный кролик! И ты еще говорил, что у меня куриные мозги!
— Но там был белый медоед, честно! — Муфаса посмотрел на Таку, затем на Сараби. — Вы мне не верите, да? Понюхайте — разве это запах кролика?
Така старательно принюхался к норе. Он не знал, как пахнет медоед, но он точно знал, что это не кролик. Запах был странным и резким, и мог принадлежать кому угодно.
— Я притащился в такую даль, — сказал Така, — и, похоже, мне придется лезть внутрь, чтобы получить свое желание.
— Ты никогда этого не сделаешь, — заявил Муфаса, глядя на темную нору с едва скрываемой дрожью. — Он, похоже, рассержен. К тому же там темно, а ты боишься темноты.
— Кто это там вякает?
— Я, кто же еще! Ты вечно думаешь, что тебя хотят забрать гиены. Иногда ты не можешь уснуть до высокой луны, а потом тебе снятся кошмары.
Така был глубоко уязвлен. Он часто просыпался от одного и того же кошмара — его разрывали гиены. Акаси, обладающая чутким материнским слухом, всегда быстро просыпалась, успокаивала его теплыми поцелуями, укладывала его голову на свой мягкий живот, и он засыпал под музыку ее дыхания. Така не знал, будил ли он при этом Муфасу. Теперь в этом не было сомнений. У Таки скрутило живот. Он посмотрел на нору и понял, что должен сделать.
Сараби почувствовала его страх и прижалась к нему.
— Не лезь туда, если не хочешь. Я бы не полезла.
— Это потому что ты девчонка, — сказал Така, но доброжелательно посмотрел на нее. Затем он посмотрел на темную нору. — Я не боюсь темноты. Я не боюсь медоеда. Я лев, а львы не боятся… — он посмотрел на Муфасу, — и не важно, что думают их братья.
Ссутулившись и наклонив голову, он полез в крутой проход. Он не переставал говорить все время, пока сантиметр за сантиметром спускался по темному туннелю.
— Мы тебя не обидим. Мы просто хотим исполнения наших желаний, понимаешь? Нас трое, значит три желания. — Дыхание в глубине участилось, Така тоже задышал быстрее. — Три желания для такого, как ты, не должны быть проблемой. Хочу сказать, что такое три желания для настоящего Нисея? — Тишина. — Пожалуйста, скажи что-нибудь. Ну хоть что-нибудь.
— Эй, Така, — сказал Муфаса, — Тебе не нужно этого делать. — Он сунул голову в нору и прокричал: — Извини, что назвал тебя тупым.
— Ты сказал «куриные мозги», — поправила Сараби.
— Неважно, — огрызнулся Муфаса. — Эй, Така, выходи. Я пошутил, сказав, что ты боишься темноты, — он начал нервничать. — Така, я же сказал, что извиняюсь!!! Ты слышал?! А теперь выходи, а не то я маме скажу!
— Не загораживай нору, — сказала Сараби. Она внимательно прислушалась. — Что он там делает?
— Откуда мне знать? Тс-с.
Из глубины туннеля они услышали голос Таки. Он заикался, его голос был далеким и слабым:
— Мы не хотим тебя обидеть. Мой брат Муфаса будет Королем, когда вырастет, а я всего лишь его брат. Ему пришла в голову идея, что я мог бы быть с… — Затем в глубине раздался гул, похожий на рычание. — Пожалуйста, помогите! Мне страшно. Здесь так темно, — это был Така. Муфаса и Сараби не знали, с кем он говорил — с медоедом или с ними. Муфаса попытался протиснуться в дыру.
Она была слишком узкая. Поняв, что так он ничем не сможет помочь, Муфаса начал копать.
— Прекрати! — Сараби оттащила его. — Туннель обрушится!
— Но он в беде.
— Если его засыплет, то он точно будет в беде, — она посмотрела внутрь. — Така, ты в порядке?
— Это ты, Сэсси?
— Пожалуйста, вылезай. Если ты любишь меня, вылезай.
— Одну минуту.
— Никаких минут! Сейчас же!
Дыхание опять участилось. Затем донеслись звуки движения. И снова тишина. Через мгновение Муфаса посмотрел на Сараби.
— Не думал, что он сделает это. Он или очень смелый, или очень глупый.
— Он не глупый, — твердо сказала Сараби. — Если бы ты не назвал его тупым, его бы там не было. То, что он меньше тебя, не значит, что он тупой. — Она закричала громче:
— Пожалуйста, выходи! Ты меня пугаешь!
Затем раздалось громкое угрожающее рычание и крик боли.
— Я ухожу! О боги! Отпусти! Отпусти, мне больно! — Они могли слышать, как Така пытается выбраться.
Муфаса бросился неистово рыть землю.
— Така!! — земля летела из-под его лап; наконец, он смог просунуть внутрь голову. — Держись, я вижу твой хвост! Еще чуть назад. Несколько сантиметров!
Муфаса схватил хвост и потянул со всей силы. Сараби подхватила хвост Муфасы, и, пытаясь не причинять ему боли, тоже потянула. Така, пятясь, выбрался на поверхность, его лицо было в крови, а один глаз выбит из глазницы. Белый медоед вылез вслед за ним, но, встретил еще двух львят, у которых встала шерсть дыбом. Львята зарычали. Оценив свои шансы, медоед неохотно залез обратно в нору. Така лежал на земле и дрожал.
— О боги! Больно! Кто-нибудь помогите мне! Я хочу к маме.
Муфаса в шоке смотрел на невидящий, залитый кровью, глаз. Спустя мгновение он пришел в себя и был готов действовать.
— Я приведу маму… нет, лучше Македди. — Он уже было сорвался с места, но остановился. — Нет, ему придется вернуться сюда. Така, ты можешь идти?
Така с усилием поднялся с земли и заковылял. Кровь капала с его лица на траву.
— Я попытаюсь. Это очень далеко?
— Нет, следуй за мной.

0

12

Глава 6. Пророчество.

Три вещи нельзя вернуть — пролитое вино, пущенную стрелу и сказанное слово.
Менелай Нексосский

Дорога к дому Македди была долгой. Под жарким солнцем кровь на шерсти у Таки начала запекаться, вокруг него роились мухи. Его походка была нетвердой, и, несмотря на все усилия, его мужество истощалось.
— Сколько еще идти?
— Немного, — ответил Муфаса.
— То же самое ты сказал в прошлый раз, — Така начал дышать прерывисто. — Мне больно. У него есть что-нибудь от боли?
— У него есть средства от всего, — сказала Сараби. — Не беспокойся, Така. Все будет нормально.
— Долго еще?
Сараби обогнала Таку и посмотрела ему в лицо. Его здоровый глаз смотрел в пустоту. Она поняла, что он шел на звук шагов Муфасы.
— Ты должен идти, — сказала Сараби. — Ради меня.
От потери крови и боли Така был в шоковом состоянии и плохо держался на ногах.
— Сэсси, я не думаю, что смогу…
— Ты сможешь, — сказала она, склоняясь над ним. — Така, ты слышал историю о двух гну и зебре?
— Нет.
— В общем, были двое гну, и один из них сказал другому: «Спорим, я смогу рассмешить ту зебру раньше тебя?» Он пошел к зебре и сказал: «Смотри!» А затем встал на голову и высунул язык. Но зебра не рассмеялась. Ты знаешь, что сделал другой гну?
— Какой гну? Я ничего не вижу.
Он споткнулся и растянулся на траве.
— Вставай, Така! Пошли, ты должен идти!
Она подтолкнула его бок носом, попыталась поднять лапами и даже потянула за ухо.
— Вставай!
— Я не могу.
— Ты должен! — она ущипнула его за лапу.
— Ой! — он посмотрел прямо на нее.
— Вставай, или я тебя опять ущипну.
Муфаса подсунул под Таку морду и подтолкнул. С помощью брата, Така поднялся и опять заковылял.
— Я уже вижу его дерево. Слава Богу.
Македди, мудрый мандрил, учил своего младшего брата Рафики предсказанию будущего с помощью миски с водой. Гадание на воде — лучший способ предсказания будущего. Ведь вода, как известно, поднимается выше, чем летают птицы, и возвращается на Землю, заряженная энергией богов. И поэтому любой лев может увидеть свежую зелень после дождя.
Увидев окровавленного львенка и его друзей, Македди немедленно бросил работу.
— Рафики, приготовь припарки, быстро! — Он внимательно посмотрел на глаз Таки. — О, господин Така, что вы наделали!
Македди положил руку сначала на одну, потом на другую строну лица Таки.
— С этой стороны глаз не видит. Плохо. Очень плохо. Но, возможно, я смогу его вылечить.
Македди взял у Рафики смоченную альбу и размял ее на земле. Мокрый порошок стал как мазь, и он аккуратно собрал ее.
— Это следы зубов медоеда, — сказал Македди. — Даже если я не вижу его самого, я хорошо чувствую его запах. — Он покачал головой. — Скажи на милость, что заставило тебя играть с медоедами? Ты же знаешь — они опасны.
— Это был белый медоед, — сказал Така. — Я хотел исполнения желания, как Н’га и Суфа.
— Я вижу, — он нахмурился, — ты не знаешь, чем отличаются белая львица и белый медоед! Так ты хотел желание?
— Это была моя идея, — сказал Муфаса. — Я хотел, чтобы мой брат был вместе со мной с великими королями прошлого, когда мы умрем.
Македди вздохнул.
— Благородная сентиментальность. Но все живое ценно для Айхею. Он собирает всех у себя независимо от силы и храбрости, но судя по бессмертной Ка, — он вымыл руки в чашке. — Если твоя Ка полна любви и мудрости, то не важно, что ты меньше, чем твой брат, — он похлопал Таку. — Маленький храбрец.
Така стиснул зубы, закрыл здоровый глаз и прижал уши.
Македди был нежен со львенком. Холодная грязь окружила раненый глаз Таки, не причиняя такой сильной боли, какую он ожидал. Затем нажатием руки Македди поставил чудом не поврежденный глаз на место. Македди зачерпнул воды и с предельной осторожностью, начал смывать грязь, по несколько зерен за раз.
— Не жмурься. Это мне мешает.
Когда вся кровь была смыта, и глаз прочистился, Македди взял ветку дви’дви и раз-ломил ее. На изломе появилась капля каучукового сока, и Македди умело залил ей порез Таки, аккуратно сжимая рану пальцами. Он несколько раз дунул на рану, чтобы каучук застыл.
Рафики принес для Таки миску с водой. Македди добавил травы для снятия боли и улучшения кроветворения, а также щепотку корня тико для предотвращения заражения. На-конец, он добавил немного меда.
— Это не слишком вкусно, но после него будет лучше.
Така посчитал лекарство вполне терпимым; после потери такого количества крови на жаре его мучила жажда, и после лекарства ему стало лучше.
Сараби показалось, что прошла вечность, прежде чем Македди закончил с Такой. Она набралась смелости и спросила:
— Его глаз будет снова видеть?
— Рафики, — сказал Македди, — ты слышал леди. Что будет с Такой?
Рафики нервничал. Первый раз он гадал для кого-то другого. Задумчиво глядя в воду, он пытался вспомнить все, чему его учил брат. Подувший с запада ветер всколыхнул воду. Он принес с собой запах гниения. Рябь улеглась, и он раскрыл рот:
— Подождите, что-то появляется. Это говорит мне…
— Что? — нетерпеливо спросила Сараби.
Рафики смотрел в воду, как одержимый. Его голос стал низким и сдавленным.
— Дорога долгая и тяжелая. Те, кто улыбаются тебе в лицо, покажут зубы, как только ты уйдешь.
Он бросил чашку и встал перед Такой. Обвинительно показывая пальцем, он проговорил:
— Друзья придут откуда их не ждешь, а затем бросят тебя в час нужды. Тот, кто первый коснулся тебя, будет определять твою судьбу, и та, что дарила тебе любовь, будет нена-видеть тебя.
— Рафики! — прокричал Македди. — Контролируй это! Это злой дух!
— Гнев — твое единственное спасение, — пробормотал Рафики, потрепав Таку за шерсть на щеке. — Вооружись беспощадной ненавистью. Возьми то, что твое, поскольку это тебе не дадут по доброй воле.
Така вскочил и попытался спрятаться за Сараби и Муфасой. Он прижался к земле и дрожал.
— Нет! Это не так! Скажи мне, что это не так!
— Прекрати! — Македди грубо встряхнул Рафики. — Прекрати это во имя богов!
Рафики смотрел, вытаращив глаза, как будто он увидел привидение. Ему понадобилось некоторое время, чтобы прийти в себя.
— Брат, что случилось со мной? Я не мог ничего с собой поделать. Я был палкой, которой размахивала чья-то рука!
Муфаса был в ужасе.
— Это неизбежно должно произойти? И мы не можем это остановить?
Рафики обошел Муффи и Сэсси, чтобы посмотреть на съежившегося Таку.
— Не бойся, сынок, — он погладил дрожащего львенка. — О боги, это говорил не я. Это не я. Я люблю тебя. Я бы никогда не сказал такого. Ты должен любить, всегда любить так, как я люблю тебя. Прости меня. Пожалуйста, прости меня, — он зарыдал.
— Мой брат не знал, что он говорил, — строго сказал Македди. — Он не контролировал воду — вода контролировала его. Чувствуете зловоние смерти в воздухе? Злые духи час-то приходят говорить, и они используют полуправду, чтобы нести беды в этот мир. Когда я увижу тебя одного, Така, я скажу тебе твое будущее и сделаю это правильно.
Така заплакал.
— Они действительно ненавидят меня?
— Нет, Така, — твердо сказал Муфаса. Он выглядел немного смущенным. — Мы все любим тебя, несмотря на то, что ты все время попадаешь в неприятные истории.
— Но что если это правда? — спросила Сараби. — Я хочу сказать, что если это полу-правда, то значит ли это, что половина сказанного правда?
— Ничего из этого не является правдой, — сказал Муфаса. Он подошел к брату и положил лапу ему на плечи.
— Я — первый, кто коснулся тебя. Я твой самый что ни на есть, лучший друг во всем мире, так что можешь больше не беспокоиться.
— А я — та, что любит тебя больше всех, — громко сказала Сараби, не заботясь о том, кто еще это услышит. — Когда мы вырастем, я выйду за тебя замуж.
Не раздумывая, она лизнула Таку в лицо своим теплым языком. Вкус крови напомнил ей о ее ошибке.
— О Така, с тобой все в порядке?
Така пристально посмотрел на нее, затем повернул голову и улыбнулся.
— Я тебя вижу! Я тебя вижу обоими глазами! — он нежно прижался к ней. — Ты же никогда не обидишь меня, Сэсси?
— Никогда в жизни!
Така слабо лизнул ее.
— Мы всегда будем вместе, я обещаю. Ты именно это имела в виду, говоря, что вый-дешь за меня замуж?
— Да, Така! Это  и было моим желанием.
Он улыбнулся.
—Я знаю, что дома мне попадет, но оно того стоило. Ты пойдешь со мной домой?
— Конечно, пойду, — сказала Сараби.
— Папа не накажет тебя, — сказал Муфаса. — Нельзя наказывать тех, кому больно. Тебе действительно надо было выходить, когда я звал. Может, в следующий раз ты послушаешься.
— Да уж, — он вопросительно посмотрел на Муфасу. — Очень заметно? Как, по-твоему, мама заметит?
Муффи внимательно посмотрел на него, как будто что-то обдумывал, но все было ясно.
— Заметит. Я думаю, что останется шрам.
Львята убежали настолько быстро, насколько Така мог поспевать за ними. Когда они были на порядочном расстоянии от баобаба, Рафики произнес:
— Брат, я совершенно уверен в том, что я видел. Я не знаю, почему я сказал это, но я знал, что это так.
— Я знаю, — ответил Македди. — Но иногда именно разговор приводит к тому, что все сбывается. Ты не помолился перед гаданием и остался незащищенным. Злые духи ждут таких возможностей. Они высказывают то, что им нужно, наполняя маленькие невинные головы глупостями, чтобы вызвать беду. Иногда молчание — самое мудрое предсказание из всех.
Рафики склонил голову.
— Мне так стыдно. Могу я это исправить, брат? Могу ли я что-нибудь сделать?
Македди вернулся к чашке для гадания. Он посмотрел в глубину воды. Долгое время он ничего не видел, слишком уж много беспокойных мыслей было в его голове. Затем с востока подул легкий бриз, он принес приятный запах дикого меда. Ветер всколыхнул поверхность воды, и когда она успокоилась, силы духов рассеяли туман.
Македди стоял, будто в трансе.
— Рафики, если ты хочешь услышать слова Айхею — будь внимателен. Ибо малая правда подобна малой ветви, на которой так и не вырастет плода.
Молодой мандрил пал ниц.
— Говори, Повелитель.
— Зло, которое ты освободил, ты же должен и обуздать. Всю свою жизнь ты должен стараться исправить секундную оплошность. Молоко и грязь легко смешиваются, но так ли легко они разделяются? Твои слова сделали молоко непригодным для питья, но я не оставляю тебя. Поскольку молоко и грязь — мои творения, я могу указать того, кого я выберу разделить их, и это будет сделано.

+1

13

Глава 7. Метка.

Было трудно, если вообще возможно, скрыть происшедшее от родителей, обладающих инстинктами охотников и великолепным обонянием. Така видел боль в глазах своей матери, когда рассказывал о происшествии в норе медоеда и чувствовал смешанные печаль и радость. Странная радость, которая согревает сердце, когда слезы и симпатия исходят из любви. Она притянула его к себе, начала тереться об него мордой и целовать.
Его отец Ахади ушел рано, почти ничего не сказав. Втайне Така надеялся, что отцу было немного стыдно за то, что он сделал Муффи своим наследником, и теперь он передумает. Вместо этого Ахади сказал только:
— Я вернусь.
Акаси вылизывала рану Таки, держа ее в чистоте, но, несмотря на это рана начала не-меть; она пульсировала с каждым ударом сердца. Така застонал: любое движение стало болезненным. Он хотел отдохнуть, но не мог нормально заснуть и постоянно просыпался.
— Сколько еще это будет болеть?
— Я не знаю, сынок, — Акаси начала снова аккуратно зализывать рану. — Я посмотрю, что у Македди есть от боли.
— Я не могу больше терпеть, — сказал Така. — Пожалуйста, узнай, что у него есть. У меня все лицо горит. И болит голова.
— Я не знаю, где Зазу. Как только твой отец вернется, я пошлю его.
— Куда он ушел?
— Не знаю, но догадываюсь.
— Надеюсь, он скоро придет. Очень скоро.
— Я тоже.
Он закрыл глаза и опять попытался заснуть.
Пришла Сараби.
— Как он?
— Отдыхает.
— Ему больно?
— Да. Бедное дитя. Как только Ахади вернется, я пошлю его к Македди.
— Я схожу, — сказала Сараби. Она произнесла это как утверждение, и, не дожидаясь ответа, направилась к далекому баобабу.
Неглубокий сон Таки был полон сновидений. Его ноги, рот и уши дергались.
— Здесь так темно, — бормотал он. — Отпусти меня. Отпусти меня!
Акаси не знала, будить его или нет. Но решение было сделано другим.
— Сынок, просыпайся!
Така перевернулся и открыл глаза. Он увидел большие светло-коричневые глаза своего отца, смотрящие на него. Ахади был в пыли. На его губах были следы крови, а нос был поцарапан и кровоточил. Така вскочил.
Посмотрев вниз, он увидел белого медоеда с красным кровяным пятном.
— Он больше не обидит тебя.
— Папа, у тебя кровь течет.
— Правда? — Ахади слабо улыбнулся. — Похоже, он пришел в отчаяние, когда я на-шел его секретный выход. На носу?
— Да, — у Таки по щекам потекли слезы. — Я люблю тебя.
— Я тоже тебя люблю. Ты мне веришь?
Така подбежал и, закутавшись в гриве Ахади, поцеловал его раненый нос и потерся мордой.
— Обещай мне, мы всегда будем друзьями. Обещаешь?
— Лучше я поклянусь, — он расплылся в улыбке. — Тебе лучше, вояка?
— Еще бы!
— Хочешь, я расскажу ту историю?
— Конечно!
В этот момент вошла Йоланда. Она посмотрела на лицо Таки и не успев прикусить язык, выпалила:
— О господи! Что с ним случилось?!
Така в ужасе спрятал лицо.

0

14

Глава 8. Корбан!

Авина всегда была вольнолюбивой львицей. Ей, как и любой львице, нравилось охотиться вместе с другими, но она также любила испытывать судьбу в одиночной охоте, как леопард. В этом Авина была необыкновенно хороша, так же хороша, как Узури в управлении групповой охотой. Даже когда она вышла замуж за брата короля и должна была подавать остальным пример, она продолжала заниматься одиночными вылазками в саванну.
Она совершала их днем, чтобы не нарушать ночную охоту. Пропустить вечернюю болтовню с другими львицами было бы непростительно. Охота днем только повышала сложность, и, принося прайду очередную жертву, она хвасталась: «Я сделала это сама, при свете дня». Остальные не обращали на это особого внимания. Они любили хорошо поесть не меньше ее самой, Авина всегда весело кричала: «Обед!» Это было приглашение всем, кто хотел пообедать результатами ее труда.
Оставив Сараби и Эланну под надзором их тети Акаси, Авина беспечно шла в высокой траве, ее золотистое тело растворялось в золоте саванны. Сараби поиграет с Такой, а Муфаса может поболтать с Эланной. Хотя многие думали, что Муффи когда-нибудь женится на Эланне, между ними не было ничего подобного тому, что было между Такой и Сараби. Авина бесшумно, как привидение, продвигалась по равнине; она видела все и не была видима. Ее гордость своим мастерством была очевидна, и у нее были все основания им гордиться.
Стадо бубалов даже не услышало ее приближения, однако взять их было непросто — они время от времени останавливались и прислушивались. У бубалов был нюх на хищников, и это делало их трудной добычей.
Уши вниз, хвост вниз, ноги двигаются в такт матушки земли. Авина не спускала со стада глаз и медленно, но верно сокращала расстояние, останавливаясь, когда время от времени одна из голов отрывалась от травы и поднималась, чтобы оглядеться.
Авина внутренне посмеивалась, она знала, что обязательно будет с добычей. В стороне от выслеживаемого стада был самец. Он был стар и явно медленнее остальных. Сконцентрировавшись, она подкрадывалась все ближе и ближе, с каждым ее шагом напряжение нарастало.
Бубал поднял голову и увидел ее. Не дожидаясь реакции, Авина выскочила из-за укрытия и со всей скоростью, что дал ей Айхею, ринулась к старому самцу.
Он действительно был медленнее остальных. Стадо рассыпалось в огромный раскрывшийся цветок, но она игнорировала все, кроме цели. Ее силы и бесстрашие нарастали, и самец был все ближе, ближе и ближе.
Бубал бросился в сторону, но она повторила маневр. Авина безупречно вписалась в поворот и даже еще больше приблизилась к цели. «Ты мой!»
Она прыгнула со всей силы, как делала это много раз. Вверх и вперед, вытянув лапы, чтобы обхватить его вокруг шеи и свалить на землю.
Но она промахнулась.
— Черт!
Жесткое копыто ударило ее по щеке. В один момент вся ее огромная сила оставила ее. Бесконтрольно перевернувшись несколько раз, она, наконец, остановилась. Оглушенная, не способная дышать, она скорчилась в агонии, схватилась за лицо и немедленно отпустила — оно горело как в огне. Она пыталась закричать, но челюсть была разбита, и все, что вырвалось наружу, был хриплый бессловесный вопль. Гнев и разочарование быстро уступили место ужасу ее положения. Ей отчаянно был нужен друг. Хоть кто-нибудь. Но никого не было. Она лежала на земле, удивленная, что может умереть здесь в одиночестве.
«Нет», — решила она. Собрав все силы, она оторвала свое раненое тело от земли и снова поднялась.
С трудом встав на ноги, она почувствовала, как что-то течет по ее подбородку. Кровь и слюна обильно сочились с ее разбитого лица из угла рта. Она запаниковала.
Задыхаясь, она пыталась сосредоточиться. «Я должна добраться до Македди», — думала она. Не зная точно, где она находится, она теряла драгоценное время, пытаясь найти на горизонте баобаб. «Айхею, абамами — Всевышний, дай мне силы».
Начался ее долгий путь по жаре. Челюсть обжигала при каждом шаге, она пыталась сфокусировать взгляд.
Один раз она потрогала место удара лапой, чтобы понять, что же именно случилось. Обломок разбитой челюсти проступал сквозь кожу. Острый кинжал, покрытый ее кровью. «О Боги, — думала она. — Мое лицо! Мое лицо изуродовано! Оно изуродовано!» Она пыталась понять, как теперь выглядит, и что ей делать, если боль не пройдет.
Что подумает Шака, когда увидит ее? Он по-прежнему будет любить ее, он был хороший и нежный лев, но теперь ее красота ушла навеки. И, скорее всего, она никогда больше не будет охотиться. Какая глупая потеря! Какую глупость она совершила! И это еще при условии, что она выживет. Все ее безрассудство, хвастовство и бравада обернулись против нее. «Какая же я дура! — думала она. — Отборная дура!» Теперь она в лучшем случае будет примером, который родители будут показывать дочерям, когда те действуют безрассудно.

Она брела вперед, стараясь держать голову поднятой. Это было непросто. Ее шея была напряжена, в горле пересохло, и глаз с той стороны, куда ее ударили, слезился. «Иди, де-вочка, — думала она, — Мне нельзя останавливаться. Я должна найти Рафики. Пожалуйста, боги, пусть он будет дома!»
Солнце мучило ее. Вокруг роились мухи,  но она едва поднимала лапу, чтобы шагнуть вперед, и не могла отогнать их.
Ее глаза начали терять фокусировку. Мир становился темнее, ей казалось, что деревья вдалеке плывут и раскачиваются. «Нет, я не могу умереть! У меня двое детей! Я должна вернуться домой! Должна!»
Кровь покрывала ее грудь и стекала по ногам. Запах крови проник ей в нос с той стороны, с которой она могла дышать. Без сомнения он успел распространиться далеко.
В траве вокруг нее раздались шаги.
— Кто здесь? — слова вышли практически неразборчивыми, она болезненно и медленно повторила. — Кто… здесь?!
— Мы.
Это был голос гиены.
— Помогите мне. Я жена Принца Консорта, — слова жгли как огонь. — Если вы… приведете меня к Рафики… мой муж… наградит вас. Представьте… все, что вы можете съесть!
— Это то, что я вижу перед собой прямо сейчас.
— Нет! Не делайте этого! Во имя Бога!
— Ничего личного, дорогуша, — сказал голос. И как по команде, группа охотников выскочила из травы и бросилась на нее.

0

15

Глава 9. Патруль.

Сегодня была очередь Шаки идти в патруль. Он не любил эту работу, но и нельзя сказать, что ненавидел. Она отнимала время, которое можно было провести с семьей. Шака предпочел бы играть с Сараби и Эланной, но вместо этого защищал Земли Прайда от редко появляющихся врагов.
Он развлекался, вспоминая эпизоды из Львиной Саги, которые в юности рассказал ему отец. Шака хорошо читал стихи и был ходячей энциклопедией истории и церемоний. Он пел про себя любимую песенку Сараби.
        Моко Гривастый большим был котом,
        Отважным и грозным притом,
        Забрался он в горы, забыв обо всем,
        Взглянуть на отчий свой дом,
        Идет Моко в горы, и дождь все сильней,
        И ветер звенит кругом…

— Эй, там внизу, привет! — прокричал Зазу. — Извините, Ваше Высочество, что прерываю вас, но на восточном лугу гиены. Они убили кого-то.
— Спасибо, — ответил Шака. — Я посмотрю.
Он хотел найти хоть какой-нибудь способ развлечься. Усмехаясь про себя от пред-вкушения того, какое впечатление он произведет на гиен. «Позволять им охотиться на Землях Прайда? Пока я в патруле — никогда». Легкой трусцой он быстро приближался к цели.
Наконец он заметил их, они  что-то быстро поедали.
Шака рыкнул на гиен. Те зарычали в ответ, но отступили от туши на несколько ярдов.
— Господи, это же львица! — он не узнавал ее, пока не подошел так близко, что смог повернуть лапой то, что осталось от головы. Выражение предсмертного ужаса застыло на изуродованном лице.
— Авина, — тихо прошептал он. Ее разорванное тело лежало под открытым небом, и вокруг роились мухи. — Авина! — Шака посмотрел на небо, глубоко вдохнул и завопил, — Авина!!! О господи, не-е-ет!!!
Его печаль и ярость были как два кролика, пытающихся одновременно влезть в одну нору. Наконец победила ярость. Его красные от ярости глаза захватили цель.
— Мерзкие вонючие убийцы!!! Я убью вас!!!
Он бросился за гиенами. Его ярость была ужасна. Но он был рожден для силы, а не для скорости и не мог поймать шустрых гиен, как это сделала бы львица. Несмотря на это, он все равно продолжал их преследовать.
Падальщики неслись по саванне как ласточки. Один, последний рывок и они с огромным облегчением пересекли границу слонового кладбища, где начинались их земли.
На секунду они остановились, чтобы посмотреть назад — глупая ошибка. Шака продолжал преследование. Он пересек невидимую линию, определяющую территорию его власти и полусбежал-полускатился по склону в пыльное царство смерти. Наконец одна из гиен споткнулась о кучу костей.
Шака очень быстро оказался над ним, придавив огромным весом маленькое тело гиены.
— Ты убил мою жену. Ты вырвал мое сердце, и за это я вырву твое! Молись своему богу.
Не успел он осознать, что случилось, как был со всех сторон окружен гиенами. Они будто материализовались из пыли и появились из черепов и пещер.
— Отпусти его! — потребовала Амэйрак, действующая Ро’мок. — Ты на нашей земле и удерживаешь одного из наших.
— Он убийца! — Шака впился в нее глазами. — Он хладнокровно убил мою жену, и это было на моей земле! У нее было двое детей. Двое детей, к которым этой ночью не вернется мать. Она разорвали ее живую! Живую!
— Я разберусь. А этого я знаю. Он вечно создает проблемы, и если он виноват, я накажу его. Будь уверен.
— Если?! — Шака посмотрел вниз на пойманную гиену. — Я видел его рядом с телом. Зазу видел убийство. Ты сам скажешь ей. Скажи ей, мразь!
Пойманная гиена сжалась от страха.
— Кто-нибудь, помогите!
— Ты не можешь добиваться признания в убийстве смертельными угрозами, — Амэйрак посмотрела назад. — Это моя земля и я даю тебе слово, мы расследуем происшествие по нашим законам. Но сейчас ты должен его отпустить. Уходи. Сейчас же!
— Я тебе не верю
— Ты не в том положении, чтобы вести переговоры, — сказала Амэрак. — Сейчас же уходи. Я встречусь с твоим братом королем этой ночью. Мы все обсудим.
— Ты права, — сказал он. — Ты абсолютно права. Я не в том положении, чтобы вести переговоры. — Шака посмотрел на небо. — Айхею абамами! — закричал он в глубоком горе. Затем он быстро наклонил голову и с чудовищной силой укусил гиену за шею, почти оторвав ей голову. Тело спазматически дернулось и замерло, уставившись в пустоту невидящими глазами. Шепот ужаса прошелся по рядам собравшихся, а затем разъяренная толпа бросилась на Шаку.

0

16

Глава 10. Расследование.

Сараби и Эланна играли с Муфасой и Такой. Но когда их мама и папа не пришли домой, львята начали беспокоиться. Было уже довольно поздно, и Ахади тоже начал волноваться.
— Может, они оставили детей на нас, а сами где-то развлекаются? — пошутила Акаси. Но она тоже волновалась.
Прилетел Зазу с отчетом.
— Сэр, Кимоки зебра’ха уверен, что…
— Это может подождать. Мне надо знать, где Шака и Авина. Ты их видел?
— Да, сэр, Шака отправился выгонять гиен. Они кого-то убили на восточном лугу, я указал ему, где именно.
— Давно?
— Часа два. А может три.
— Два-три часа?!
— Ну, я могу ошибаться, сэр.
— Где Авина?!
— Я не знаю. Она собиралась охотиться на восточном лугу и… — Зазу замолчал. — О Господи! Это там, где труп и…
— Покажи мне это место. Сарафина, Узури, Иша! Быстро сюда!! — прокричал Ахади.
В ужасе от того, что он мог найти, Зазу повел четверку львов на восточный луг, туда, где он видел труп. Даже с воздуха он смог различить золотой цвет шкуры. Он спустился на землю и содрогнулся.
Ахади подбежал к телу, точнее к тому, что от него осталось.
— О господи, Авина!! — он отвернулся и упал в траву.
Прошло несколько ужасных секунд, в течение которых никто не мог сказать ни слова. Затем Ахади, стараясь сохранить хладнокровие, позволил Узури осмотреть тело. Несмотря на дрожь, Узури смогла выполнить осмотр.
— Ее лицо было… — она содрогнулась. — Эта рана от удара большого копытного животного, несомненно. Здесь следы крови, ведущие назад. Она шла здесь.
Узури прошлась по следу и с ужасом заметила следы гиен.
— Гиены напали на нее, когда она была жива. Бог Мой, эти мрази сожрали ее заживо!
Она вернулась к телу, а затем направилась по следам, ведущим к слоновьему кладбищу.
— Это Шака, я чувствую его запах. Он пошёл по следу гиен.
Львы шли по слабому, но различимому следу, пока не достигла границ слоновьего кладбища. Там их ожидала большая группа гиен во главе с Амэйрак.
Львы вошли группой, обнажив клыки и внушая ужас всякому, кто осмелился бы разо-злить их.
— Где Шака? — потребовал Ахади.
— То, что от него осталось, унесли в место мертвых. — Амэйрак нахмурилась. — Он взял правосудие в свои лапы и убил одного из наших на нашей земле, без суда. Мы предлагали провести следствие — справедливый суд по законам нашего народа, но он отверг это и убил самца, жена которого беременна.
— Так вы убили его!
— Мы казнили его. Мы не могли ждать, пока он убьет еще кого-нибудь. Он был слишком опасен, чтобы помещать его под арест.
— Не сомневаюсь, что он был опасен, после того как его жену разорвали живьем. Мы нашли улики.
— А мы нет, Ваше Величество. Мы не могли знать точно, и у нас не было времени узнавать.
— Вот жена убитого самца, — сказала Амэйрак, выталкивая Фабану вперед. Один глаз гиены был вырван, и на его месте остался жуткий шрам. Она съежилась перед могучим королем.
— Если ты хочешь отомстить, — сказала Амэйрак, — то пусть все увидят, как ты будешь честно сражаться с ней, один на один. Пусть они увидят, что ты дал ей справедливую возможность защитить честь своей семьи.
Дрожащая гиена заикалась:
— Пощадите! Пощадите! Я беременна!
Ахади посмотрел на нее с некоторой жалостью.
— Теперь ты знаешь, каково это — терять любимых. Ро’мок навлекает на себя смерть, так играя моим состраданием, но этот раунд она выиграла. Ты не пострадаешь.
Ахади сурово посмотрел на Амэйрак.
— Поскольку твой народ убил моего брата, и поскольку его жена была подло убита, вы Корбан. Вы больше не будете искать падаль на Землях Прайда, пока последний из убивших Авину, не будет мертв.
— Но Повелитель, мы все будем голодать!
— Возможно, несколько голодных ночей заставят тебя лучше следить за соблюдением твоих же законов, Амэйрак. Кроме того, это не самое плохое место для падальщиков. Ни-когда не знаешь, когда слону захочется умереть.
Она подняла голову и посмотрела назад.
— Ты насмехаешься надо мной, потому что ты могуч, а я всего лишь гиена. Но боги знают, что я должна быть справедлива к своему народу. Гнев ослепил тебя, он отнял у тебя мудрость и справедливость.
Ахади и львицы ушли. Кто-то должен был сообщить новость Сараби и Эланне. Ахади знал, что Сараби и Эланна теперь были его семьей, и он был тем, кто должен сказать страшные слова.
— Айхею абамами, — он запнулся. — Пожалуйста, господи, дай мне силу.

0

17

Глава 11. Молоток и щипцы.

Муффи и Така стали на шесть лун старше. Их детские пятна давно исчезли, а сами они стали больше и проворнее. Пришло время учиться защищать королевство.
В детских играх они выработали навыки, которые послужат им во взрослой жизни. Но для серьезного боя существовали специальные приемы, которые понадобятся при защите Земель Прайда от нарушителей и соперников. Хотя Ахади стремился добавить в учебный процесс немного веселья, это была уже не игра.
Ахади прекрасно понимал, что лев должен знать свои сильные и слабые стороны. В Муфасе Ахади видел силу и выносливость. И действительно, Муфаса легко освоил фронтальную атаку, которой его научил отец. Подъем на задних лапах, с последующим обрушением на противника града ударов. Така был маленький, но быстрый, и отец учил его захвату бедра, советуя держаться ниже, чтобы вцепиться в заднюю лапу и повалить оппонента. Конечно, против таких атак были защиты, которые они также изучали. Лев, владеющий только одной стратегией, недолго пробудет королем.
Йоланда, будучи сильной львицей, помогала Ахади при демонстрациях. На практике все это выглядело намного жестче, чем во время учебы. Муфаса и Така, как завороженные, наблюдали, как Йоланда и Ахади набрасывались друг на друга. Они не рычали, но даже в этой торжественной тишине была ясно видна грубая сила агрессивного боя. Конечно, Ахади и Йоланда были осторожны и не наносили друг другу травм. Они втянули когти и не впивались зубами, но они боролись в полную силу, и в воздухе стоял запах пота.
Сараби подбежала к Муфасе, стараясь показать, что она здесь случайно.
— Будь осторожен с ним, Муффи, — прошептала она. — Ты знаешь, что ты сильнее. Тебе не надо доказывать это, избивая его.
— Не беспокойся, Сэсси. Он мой брат.
— Тогда не дашь ему слишком плохо выглядеть?
Он улыбнулся.
— Он тебе правда нравится, да?
— Да, — она быстро лизнула его в щеку. — Спасибо, Муффи. Ты такой милый.
— И такой красавчик, — сказала Эланна, заигрывая.
Ахади и Йоланда наконец остановились перевести дух. Ахади убрал гриву с глаз и сказал:
— Конечно, … вы понимаете, … что в настоящем бою … будет победитель … и проигравший.
Йоланда потерлась об него мордой.
— Инкоси, … я касаюсь твоей гривы.
— Я … чувствую. — Ахади глубоко вдохнул и медленно выдохнул.
— Так, мальчики. Ваша очередь.

Два брата встали лицом к лицу. Така глубоко вздохнул и начал двигаться вокруг Муфасы. Его голова раскачивалась, вычерчивая сложные неповторяющиеся узоры, пока он выбирал момент для атаки.
Муфаса пригнулся на передних лапах и двигался, стараясь держаться к Таке лицом. Скорость, с которой Така мог броситься и вцепиться в бедро, была пугающей, и Муфаса старался не открывать уязвимых задних лап.
Така хмурился. «Ладно», — думал он. Он продолжал кружить с постоянной скоростью и ровно дышать. Затем он быстро вдохнул.
Муффи правильно понял знак и вовремя отскочил. Така приземлился на пустое место, стараясь найти точку опоры для лап.
Ахади мрачно покачал головой, но ничего не сказал.
Оглядевшись, Така увидел насмешливо улыбающегося Муффи. В ярости оскалив зубы, он начал бешено молотить брата. Испуганный Муфаса методично отражал один удар за другим, блокируя их передними лапами. Така застонал в панике, понимая, что, похоже, он проиграет. Опять. Он посмотрел на Сараби, пытаясь понять выражение ее лица.
Муфасе только это было и нужно. Он ударил Таку достаточно сильно, чтобы свалить его на землю. До того, как Така смог вздохнуть, огромный вес Муффи прижал его к земле.
— Проси пощады!
— Нет! — он задыхался, боролся за воздух и безрезультатно дергался. Муффи был слишком силен для него.
Така отчаянно сопротивлялся, но это было бесполезно.
— Проси пощады!
— Нет!
Така не мог вынести такое унижение, только не перед Сараби! Он увидел, что лапа Муффи в досягаемости его челюстей.
— Проси пощады!
— Я… сказал … нет! — его зубы сами погрузились в лапу Муффи. Когда Муфаса отскочил, вскрикнув от боли, Така вывернулся из-под него и замахнулся со всей силы. Его лапа ударила Муфасу под подбородок, от чего его зубы болезненно щелкнули.
— Прекрати, Така! — Муфаса отступил, и сморщился в гневе. — Не заставляй меня быть грубым с тобой.
— Покажи мне свой лучший удар, — нагло прошептал Така. — Я знаю, что ты осторожен со мной. Ты действительно очень милый.
— А ты действительно дурак, — его глаза сузились. Он бросился на Таку, выполняя захват. Така попытался ударить его по лапам, но Муффи быстро отразил атаку. Продолжая кружить, Така повторил выпад с другой стороны, и опять ничего не добился. Страх охватил его, когда он почувствовал, что его силы убывают. В отчаянии он снова сжульничал, бросившись к лапе с оскаленными зубами.
— Ну уж нет! — Муфаса со всей силы ударил его, выпустив когти. Така растянулся на земле. — Еще раз такое выкинешь, и я снесу твою пустую голову!
Така нетвердо встал на ноги, сделал пару неуверенных шагов, затем сел и потер лицо лапой.
Сараби хотела броситься и утешить его, но она понимала, что это только ухудшит и без того неприятную ситуацию.
Муффи поймал взгляд Сараби и подумал об обещании. Он посмотрел на Таку и увидел ошеломленное выражение его лица.
— Така, с тобой все в порядке?
— Жить буду, — он неуверенно поднялся и тряхнул головой.
Ахади обнюхал укус на лапе у Муффи. Он посмотрел на Таку и нахмурился.
— Вот и потренировались.
— Он жульничал, — сказала Эланна. — Я видела, как он дважды сделал это.
Проигнорировав всех, Така медленно пошел прочь, морщась от боли в щеке, которая познакомилась с тяжелой лапой Муфасы. Он отбрасывал лапой небольшие камни и бормотал слова, которым мама его определенно не учила.
Обойдя лицевую часть Скалы Прайда, он улегся на свое любимое место — уступ под гранитным выступом, который давал прекрасную тень. С трепетом он поднял лапу и осторожно провел ей по лицу. К своему облегчению он не обнаружил следов крови.
— Така!
Он посмотрел в сторону, откуда раздался крик, и увидел Сараби грациозно поднимавшуюся к нему.Така вяло улыбнулся.
— Привет, Сэсси.
Она подошла к нему, ее взгляд не сулил ничего хорошего.
— А вот этого не надо: «Привет, Сэсси». Как по-твоему, что ты сегодня делал?
Его улыбка моментально исчезла.
— Ты о чем?
— Тебе что, жить надоело? Дай-ка осмотрю твою физиономию. — Она начала изучать опухшую щеку под его левым глазом со шрамом, но он отдернулся.
— Не беспокойся обо мне. Я бы выиграл этот бой, если бы он не жульничал.
Она подняла брови.
— Он жульничал? Така, ты укусил его за лапу! Удивительно, что он не снес твою безмозглую голову!
Глаза Таки сузились.
— Я ценю твою поддержку, Сараби, — он насмешливо продолжил: — О, Муффи, будь с ним помягче, он не такой сильный, как ты, — он сплюнул. — Я не хочу, чтобы он позволил мне победить, я хочу побить его! Хоть один раз я хочу быть в чем-то лучше!
— Но ты и так в чем-то лучше, — сказала она. — Я не хочу видеть, как ты страдаешь из-за всего этого, — ее голос дрожал, когда она пыталась сдержать слезы. — Мне очень жаль, что моя любовь ссорит тебя с братом, — она повернулась и пошла прочь.
Така остолбенел.
— Сэсси, подожди!
Он смотрел, как ее фигура спускалась по тропинке.
— О господи, это случилось! — закричал он.
Така бросился за ней, обогнал и встал у нее на пути. Вздрогнув, Сараби остановилась.
— Прости меня! Пожалуйста, прости! — умолял он в отчаянии. Упав на спину, он об-хватил ее лапами. — Я люблю тебя! Пожалуйста, не бросай меня, Сэсси!
Сараби увидела абсолютный ужас в его глазах и почувствовала, как у нее встала шерсть на шее. Она забыла свою обиду.
— Я пытался победить, — бормотал он. — Ведь если я проигрываю все время, ты, на-верно, не захочешь больше любить меня. Я неудачник, Сэсси, дело не в том, что я не пытаюсь.
— У тебя голова сухой травой набита? — Сараби лапой подняла подбородок Таки так, что бы тот смотрел ей в глаза. — Я люблю тебя, потому что ты добрый и умный и очень милый. Это не изменится оттого, что Муффи побеждает тебя в борьбе,  — она поцеловала его своим теплым языком и потерлась мордой. — Все же я немного разочарована тем, что ты жульничал. Я всегда думала, что ты выше этого
— О, — он не понял, понравилось ли ему это замечание, но он любил ее. Целуя ее щеку, он произнес: — Я буду любить тебя до самой смерти. Даже дольше. Все увидят две звезды рядом и поймут, что это мы, — безо всякого стыда его глаза наполнились слезами. — Моя любовь должна быть сильнее самой судьбы, только тогда она выживет. Мое тело может быть слабым, но мое сердце сильно, Сэсси.
— Така, опять это пророчество. Когда ты научишься доверять мне? — она погладила лапой его лицо.
— Я верю в твою доброту, она так сильна, что может победить это, но ты слышала и остальное: «Тот, кто первым коснулся тебя, погубит тебя», — он посмотрел в землю. — Муффи был первый, кто коснулся меня. Он убьет меня, Сэсси.
— Бред какой-то. Он любит тебя!
— Ты знаешь, что он слишком силен для меня. Когда-нибудь мы подеремся, он со-рвется и убьет меня, — Така посмотрел в сторону безбрежной саванны, расстилавшейся перед ними.
Сараби была в ужасе.
— Прекрати говорить такое, ты меня пугаешь! — подойдя ближе к нему, она нежно потерлась об его голову. — Така, может быть, у тебя голова действительно набита сухой травой. Муффи любит тебя. Ты ему нужен. Он твой брат. Рафики был не прав — даже Македди сказал это.
Така вяло улыбнулся.
— Действительно,  он сказал! Ты правда думаешь, что мы можем справиться с этим? Все втроем?
Она нежно поцеловала его в щеку.
— Конечно, — она поднялась, помахивая хвостом. — Жди здесь и отдыхай. Я приду через минуту.
— Хорошо, — он медленно опустил голову на лапы и закрыл глаза.
Сараби побежала вниз по тропинке, к выступу Скалы Прайда. Пройдя по ее гладкой поверхности, она вошла в прохладное углубление главной пещеры. Когда ее глаза привыкли к темноте, она увидела сидящего рядом Муфасу, который осторожно вылизывал свою рану.
— Муффи, я должна поговорить с тобой.
— Пожалуйста, — он улыбнулся ей.
— Это насчет Таки.
Его лицо приняло мрачное выражение.
— Ну, я пытался быть с ним полегче, но, когда он укусил меня, я разозлился.
— Я знаю, и я не злюсь на тебя, — она вздохнула. — Опять это пророчество.
— Вы поругались?
— Нет. То есть, да, но это уже другой вопрос, — она опять вздохнула. — Ты только не беспокойся, Муффи, но ты помнишь эту историю о том, что первый коснувшийся его будет определять его судьбу?
— Да. Но… — у Муфасы глаза стали вдвое шире. —  О боги, только не говори мне, что он думает, будто я собираюсь прибить его?!
Она внимательно посмотрела на него.
— Ты же этого не сделаешь, ведь правда? Обещаешь?
— О, господи! — удивился он. — Конечно, я обещаю! Он же мой брат! — Муфаса покачал головой. — Что мне с ним делать, Сэсси?
— Скажи это ему. Он хочет услышать это от тебя больше, чем от кого-либо другого.
Кивнув, он пошел прочь.
Бедный Муфаса хотел попросить о помощи родителей, но все это слишком смущало его. Он решил не обращаться с Такой «как обычно». То есть, не смеяться над его капризами, какими бы смешными они ни были, а быть вежливым и напомнить ему, что его любят.
Позднее, в этот же день, ему представилась такая возможность.
Така отдыхал на конце выступа. Именно в этом месте он предпочитал дуться, когда ему казалось, что весь мир ополчился на него.
Масштабность вида помогала ему утопить свои проблемы в буйстве жизни.
— Така!
— Что? — Така даже не соизволил повернуться
— Я только что виделся с Сэсси.
На этот раз Така повернулся.
— Что она сказала?!
— Немного, — Муфаса старался держать хвост так, чтобы он не дергался. И, похоже, ему это удалось. — Она была огорчена. В общем, она выглядела немного расстроенной, и я спросил ее, что случилось.
— О боги, началось, — Така поник.
— Она наблюдала за тренировкой и подумала о предсказании. Насчет той части, в которой говорится, что первый коснувшийся тебя  принесет тебе смерть.
— И? — Така был весь внимание. — Что ты сказал ей?
Муфаса улыбнулся, но по его щеке покатилась слеза.
— Я сказал ей, что ты мой брат. Мне жаль, что я тебя так сильно ударил. Ты укусил меня, и я взбесился. Ты знаешь, как мы оба любим тебя, Сараби и я. Она беспокоится о тебе. Она постоянно говорит мне, что выйдет за тебя замуж, когда ты вырастешь, — Муфаса проглотил внезапно вставший в горле ком. — Ты даже не представляешь, насколько ты счастливый. Я получу королевство, но ты получишь Сэсси.
Така улыбнулся ему, на этот раз по-настоящему.
— Да уж, согласен. Ну разве она не красива?
Не зная, что ответить, Муффи просто кивнул.
Така внимательно посмотрел на него.
— Так, Муффи, ты ревнуешь…
— С чего ты взял?
— Нет, действительно, — Така смущенно улыбнулся. — Боги! Ты мне завидуешь! И все это время… — Така резко вскочил, и подбежал к Муфасе. Он уткнулся в него и обхватил его плечо передними лапами. — Ты, наверное, думаешь, что я сумасшедший.
— Нет. Ну, немного.
— Иногда я просто безумный, — по лицу Таки пробежала слеза. — Помоги мне побороть это, Муффи. Если мы все трое будем стараться, мы сможем победить пророчество. Мы можем. Ты добрый внутри; и Сэсси тоже. Мы должны быть добрыми, чтобы победить это.
Муффи тяжело сглотнул, а затем сказал:
— Не беспокойся. Мы будем по-настоящему добрыми.

+1

18

Глава 12. Лихорадка из-за львицы.

В начале времён Айхею Прекрасный, сотворив мир Ма’ат, принёс его в дар своим детям-духам, чтобы те нашли там свой дом. И они славили его, ибо земля та была доброй. Но в первые дни, что были названы Днями Духов, иные не были счастливы, как того желал Айхею.
«Что для нас эта земля? — спросили они. — Солнце не согревает нас. Воды не омывают нас. Ветер не приносит нам прохладу. Как можем мы назвать это своим домом, когда трава не колыхнётся под нашими стопами?»
И Айхею взял землю, и смешал ее с водой, чтобы стала она податливой. И тех духов, что желали познать удовольствие, он вложил в слепленные из земли тела, и вдохнул в их ноздри дыхание жизни — чтобы солнце могло согревать их, вода могла омывать их, и ветер мог давать прохладу, и они оставались бы частью мира Ма’ат до тех пор, пока дыхание не оставит их. Это, и многие другие удовольствия дал он им как право рождения, но вместе с тем дал и предупреждение. Ибо боль — сестра удовольствия, и те, кто рождены землёй, должен принимать равно и удовольствие, и боль.
ЛЬВИНЫЙ МИФ О СОТВОРЕНИИ МИРА, ВАРИАЦИЯ D-4-A

Рафики проснулся с болью в пояснице. В его возрасте боли по утрам не редкость, и, чтобы привести себя в норму, ему пришлось принимать лекарство. Поскольку оно должно быть свежим и влажным, ему приходилось приготовлять очередную дозу, только когда она была нужна, что означало работать больным и уставшим. Но Рафики не жаловался. Во-первых, он жил один и ему было некому жаловаться, а во-вторых, он был шаман и принимал все, что жизнь приносила ему, с такой благодарностью, на какую был способен.
Бонворт, вымоченный в сосудах из тыквы, должен придать гибкости его позвоночнику. Он аккуратно взял ровно столько, сколько нужно. Затем добавил кору сенофаликса и корни псамнофис геллери. Последним ингредиентом был порошок из альбы — красного цветка, который поблизости нигде не рос, и чтобы получить его, надо было потрудиться. Маленький запас этого лекарства подходил к концу, и Рафики положил его меньше, чем обычно. Он заказал некоторое количество у обезьян, которые жили в лесу, неподалеку от его баобаба.
Другие мандрилы считали Рафики немного странным. Они не понимали значимости этого цветка для Рафики, но с радостью подняли на него цену до предела, который, по их мнению, он мог заплатить. И драгоценное время, которое он мог потратить на пользу общества, было потрачено на сбор пучков трав и прочей мелочевки для оплаты.
Смешав ингредиенты костью антилопы, он, морщась, выпил горькую смесь и быстро запил ее водой с медом. Лекарство не действует сразу, но от знания того, что помощь уже идет, он почувствовал себя лучше.
В ожидании облегчения он приступил к утренней молитве, которая всегда начиналась с благодарности, затем упоминалось имя каждого льва на Землях Прайда, были ли они здоровы или нет, и заканчивалась скромной просьбой «Не забывать о старом Рафики, который верит в тебя».
Завтрак был простым. Любимое им манго, за которым последовали зрелые каннабия австралоафриканус, которые он называл непроизносимым словом на языке мандрилов. Достать мед было непросто, поскольку Рафики был достаточно стар, и залезать на деревья для него было проблемой. Да и в лучшие времена многое в этом деле зависело от удачи. Так что он вылил на фрукт всего несколько капель в качестве приправы и съел свой завтрак. Воз-можно, в следующей жизни у него будет достаточно меда, чтобы удовлетворить свою любовь к нему, которая с годами становилась только крепче. Он чувствовал, что скоро узнает, — серебряная шерсть, отражавшаяся в чашке для гадания, подтверждала это.
Только после того, как завтрак закончился, и он прочистил зубы изжеванной веточкой акации, он принялся за ежедневную работу. Альба ожидала его — обезьяны сказали, что она будет через три дня, и время пришло. Они, конечно, были сущими грабителями, но они никогда не опаздывали. Одна, вторая и третья вязанки корней и листьев были обрызганы водой, покрыты листьями раттазии и скреплены длинными шипами акации. Товар для обмена был собран с такой заботой, чтобы быть достойной оплатой за маленькие красные цветки, которые ждали его в лесу.
Он уже собрался уходить, когда пришел Муфаса. Муффи было полтора года, и пушок вокруг его ушей и шеи свидетельствовал о нормальном взрослении.
— Я почти забыл о нашей договоренности, — Рафики отложил вязанки в сторону. — Проблемы со сном, как я полагаю? Потеря аппетита?
— Ага.
— Расстройство внимания.
— И не забудь депрессию. Я и раньше бывал не в настроении, но теперь самый настоящий депресняк.
— Посмотрим, — Рафики приложил ухо к груди Муффи. — Вдохни. Хорошо. Теперь медленно выдохни, — Он пару раз постучал по груди Муффи костяшками пальцев. — Еще раз, — Дыхание Муфасы, похоже, подтверждало его правоту. Он проверил пульс на шее и подмигнул. — Грива скоро вырастет, тогда мне придется проверять пульс на лапе. , — Муфаса гордо улыбнулся. — Как Така?
— Прекрасно.
— Кашель прошел, как я понимаю?
— Да, Рафики. Я позаботился о том, чтобы он принимал все лекарства, а не прятал их под языком, а потом выплевывал, когда я не вижу.
— Как ты этого добился?
— Щекотал ему горло, пока он не был вынужден проглотить.
Рафики засмеялся.
— Он просто большой ребенок. Как Сараби?
— О, она в полном порядке.
Рафики выглядел удивленным.
— Ух ты! Твой пульс скачет как газель! — Мандрил посмотрел Муффи в глаза. — Если я не ошибаюсь, у тебя лихорадка.
— Лихорадка?
— Лихорадка из-за львицы. — Рафики провел рукой по волосам на подбородке. — И я уверен, что ты заразился ей от Сараби. Така знает?
— Нет, э-э, я так думаю…
Рафики погрозил Муфасе пальцем.
— Не строй мне невинные, как у ягненка, глазки. Уж я-то знаю. — Он посмотрел Муффи в глаза и тяжело вдохнул. — Ты по уши влюблен.
Муфаса посмотрел по сторонам.
— Должно же быть лекарство. Я не хочу предавать собственного брата. У тебя должно быть что-нибудь от любви.
— У меня ничего нет даже для любви. Ты мне скажи, любит ли Сараби тебя?
— Ну, она мой друг. Конечно, она любит меня.
— Ты знаешь, что я имею в виду. Я говорю о лихорадке из-за льва. Она когда-нибудь давала тебе эти маленькие намеки? Ты знаешь, ощущение, будто тебя преследуют, и в любую минуту она может броситься?
— Нет. Я… ну она… нет. Нет. Она так влюблена в моего брата. О, Рафики, иногда я ловлю себя на мысли, что хотел бы быть единственным ребенком. Я люблю Таку, правда люблю, но Сэсси не выходит у меня из головы. Я не могу быть слабым, не с подружкой мое-го брата. Ты уверен, что я ничего не могу сделать?
— Можешь поплавать в холодном пруду, — он похлопал Муффи по боку. — С тобой не случилось ничего такого, чего твоя совесть и немного времени не могли бы исправить. Но держи глаза открытыми. Ты должен быть также справедлив к Сараби. Что она хочет тоже важно. И я думаю, ты слишком низко себя оцениваешь, — он улыбнулся белозубой улыбкой и шепотом добавил: — Если не сможешь дать обоим то, чего они хотят, выбери львицу. То, чего она не получит, тебе тоже не нужно.

0

19

Глава 13. Знак власти.

После беседы Муффи с Рафики прошло шесть месяцев. Муфаса, и Така подросли и стали сильнее. Чудо взросления становилось все более заметным благодаря своей стремительности. Разница не была заметна день ото дня, но даже если раньше получалось пройти  под низкой веткой, это не значит, что теперь не набьешь об нее шишку на голове. Братья, сыновья Короля, привлекали всеобщее внимание своей силой и привлекательной внешностью.
Горделивость Муфасы никак не сочеталась с его появляющейся клочковатой гривой, из-за которой его шея выглядела более лохматой, чем все остальное тело. Но его родители, Ахади и Акаси, гордились им, и казалось, что грива выглядела от этого более величественной. Ахади утверждал, что он гордится Такой не меньше, чем Муфасой, и Така хотел в это верить.
У Таки была черная грива, что большинство львиц считало очень привлекательным. Его мать Акаси часто говорила ему, что счастье важнее, чем сила, и если есть выбор, надо выбирать счастье. Така видел в этом смысл. Он часто бывал несчастен, но он доверял своей матери и верил в ее любовь. И отчасти он верил, что Сараби любит его, хотя в последнее время они чаще ссорились, чем разговаривали.
Церемония Посвящения, похоже, была единственной вещью, о которой говорили Ахади, Акаси и все остальные. Первые следы гривы для большинства львят были знаком того, что скоро они должны будут уйти в Большой Мир, и это приносило им столько же страхов, сколько и надежд. Это было время пробуждения их интереса к львицам не только как к партнерам по играм. Для Муфасы это был очередной шаг к царствованию — принц взрослел. Все считали, что брат Муфасы не уйдет в Большой Мир, и его, как и Муфасу, будут чтить все подданные Земель Прайда как принца-консорта.
Не было никаких сомнений, что все звери будут пристально смотреть на будущего короля. Для Таки Посвящение было последней возможностью показать себя народу, а он был вынужден находиться в тени своего брата.
Погруженный в такие мысли Така сидел один на Скале Прайда и смотрел на простиравшуюся внизу саванну: сейчас там было несколько гну, но скоро соберется большая толпа, чтобы посмотреть на своего будущего короля и поклониться ему. И на этого, как-там-его-зовут,  его брата, у которого шрам еще. Лишь недавно другие львы начали разговаривать с ним, не косясь на повреждённый глаз. Времена, когда все, умирающие от желания узнать побольше об инциденте с медоедом, спрашивали: «Как ты себя чувствуешь?» или «Могу я чем-нибудь помочь?» давно прошли. Сейчас все зажило, и они это прекратили. Но вместе с тем поползли слухи, по большей части правдивые, о том, как он получил такую метку и прозвище Шрам. Что интересно, никто не обвинял Муфасу в том, что случилось с глазом Таки. Наоборот, все удивлялись, каким же тупым надо быть, чтобы первым полезть в нору к медоеду. Все, у кого есть хоть немного здравого смысла, знают, как поступают в таких случаях медоеды.
— Эй, Така! — сказал Муфаса, садясь рядом. — Думаешь о том, какой завтра великий день?
— Ага, точно.
— Что-то ты не выглядишь очень обрадованным.
— Все нормально, — сухо сказал Така. — Как выгляжу, так выгляжу, не могу по-другому.
— Ну да, — Муфаса изящно поднялся и сел с другой стороны, глядя Таке в глаза. — В чем дело? Это большой день и для тебя тоже. Каждый будет смотреть на твою новую гриву. Кроме того, девчонкам это нравится! Я хочу сказать, что без гривы ты всего лишь котенок.
— Ты, наверное, думаешь, что я тупой, — сказал Така. — Да кто вообще обратит на меня внимание? Половина из них даже не знает, как меня зовут. Я всего лишь котенок со смешным глазом.
— Ты помогаешь защищать Земли Прайда, — сказал Муфаса. — Это важно. И если что-нибудь случится со мной, тебе придется стать королем, — он обвел лапой пустую саванну. — Они все это знают. И еще они знают, что лучше им уважать тебя, а не то они ответят передо мной.
Така посмотрел Муфасе прямо в глаза так, что тому стало не по себе. Муфаса почувствовал, как Така пронзает его взглядом.  Он искал что-то из прошлого, из тех дней невинного раннего детства, когда дружба не требовала доказательств.
— Ты будешь скучать по мне, если я умру?
— Конечно, буду, — немного раздраженно ответил Муфаса. — Что за дурацкий вопрос?
— Не называй меня дураком! Я не переношу, когда меня так называют!
— Я не называл тебя дураком, — сказал Муфаса, пятясь. — В чем дело, в конце-концов? Ты только и делаешь, что злишься. Ты сын короля, так что веди себя подобающе. Я не хочу, что бы ты испортил мое Посвящение, понял?
— Да, я понял. Я не хочу испортить твое Посвящение, брат.
С этими словами Така молча пошел вниз.
Сараби дремала в тени акации, когда Така проходил рядом. Ее чуткий слух был потревожен легким шелестом травы. Она быстро посмотрела туда, но сразу успокоилась.
— А, это всего лишь ты, Така.
— Что значит всего лишь я?
Она нахмурилась.
— Только не надо опять. У вас, львов, чуть пушок на шее вырос, так вы уже та-а-акие крутые, — она легонько толкнула его. — Скажи, Така, когда мы будем одни, ты будешь та-ким же? Улыбнись, если подумал что-то непристойное.
— Не говори глупостей.
— Улыбнись, если думаешь, что я сексуальна.
Он посмотрел в сторону:
— Прекрати.
Сладко мурлыкая, она добавила:
— Улыбнись, если думаешь, что переживешь медовый месяц.
Он расплылся в смущенной улыбке, которую попытался прикрыть лапой.
— Ты мой оптимистичный маленький дьявол, правда? — Она нежно прижалась к нему. — Вот так намного лучше. Ненавижу, когда мы ссоримся.
— Я тоже, — сказал Така. — Наверное, я должен чаще позволять тебе настаивать на своем.
Глаза Сараби сузились.
— Я не хочу, чтобы ты мне все время уступал. По-моему, мы можем иногда расходиться во мнениях. Не надо опекать меня.
— Я не это имел в виду.
— А что? Ты знаешь, я не дурочка.
— Я знаю, — Така лизнул лапу и начал чистить гриву, как он всегда делал, когда нервничал. — Сэсси, давай никогда больше не будем ссориться. Я думал о предсказании. В последнее время я много о нем думаю.
— Я не верю в него, — твердо сказала Сараби. — Я думала, что мы это уже решили.
— Все равно я беспокоюсь. В смысле, мы никогда не ссорились до этого идиотского случая с медоедом, — он снова лизнул лапу и начал теребить шею с другой стороны.
— Пожалуйста, не делай так, — сказала Сараби.
— Что не делать? А… — Така опустил лапу. — Ты думаешь, что всегда будешь любить меня? В смысле, Македди говорил, что мы сами выбираем себе судьбу. Если мы будем стараться, мы можем ее изменить.
Сараби прижалась к нему.
— Бывают времена, когда твоя собственная мать не может любить тебя, — сказала она. — Но не теперь. Забудь о предсказании. Ты мне нравился больше, когда верил мне.
— Я и сейчас тебе верю, — сказал Така, опять начиная чистить гриву. — Я не думаю, что ты когда-нибудь захочешь ненавидеть меня. Но что-нибудь может случиться, что-то очень нехорошее.
— Что, например?
— Я не знаю, что именно, но ты знаешь. В смысле, я могу сделать какую-нибудь глупость, и ты больше не будешь любить меня.
— Что ты говоришь?
— Я взрослею, в этом возрасте львы уходят в Большой Мир искать свое счастье. Помимо еды и воды мне нужно лишь одно. Любовь, Сэсси. Конечно, мама и папа любят меня, может, не так, как Муффи, но все же. И ты тоже любишь меня, ведь правда?
— Конечно! Сколько раз я должна тебе это повторять?!
— Один, — тихо сказал Така. Он положил левую лапу ей на плечо и почувствовал ее дрожь. — Пора определить наши отношения. Я хочу тебя.
— Мы пока несовершеннолетние, — ответила Сараби, — по крайней мере, в их глазах. Это корбан. Они никогда этого не примут.
— Тогда не будем их спрашивать, — сказал Така. — Если ты всегда будешь любить меня, поклянись мне. Я не буду больше тебя просить, пока ты не придешь ко мне по своему собственному желанию. Мы убежим вместе. Уйдем сегодня ночью, когда взойдет луна.
— Я польщена, честно, — ответила Сараби. — Но почему ты так уверен в том, что хочешь, чтобы я была твоей львицей? То есть, мы друзья, но действительно ли ты знаешь, чего хочешь?
Он опять положил лапу ей на плечо и начал ласкать её красивое сильное тело.
— Наша любовь перевернет Небо и Землю, — обольстительно шептал он. — Она будет шириться, как рябь на поверхности воды, расти, расширяться, углубляться. Ты знаешь, как я хочу тебя. Когда ты смотришь на меня, когда ты касаешься меня, я хочу тебя. Сараби, посмотри на меня. Ты знаешь, как я хочу тебя.
Она почувствовала, как их глаза встретились. Это было то, что львицы называли Взглядом.
— Я верю тебе, — она освободилась от Взгляда и опустила глаза. — Ты будешь принцем-консортом. Глупо убегать, когда то, что тебе надо, есть здесь. Здесь безопасно, а там, в Большом Мире, — нет. Мы должны подумать о наших детях.
— Я хочу только одного, — сказал Така с явно подавляемой страстью. — Перед богами, перед звездами, перед всем миром я клянусь защищать, любить и заботиться о тебе всегда, — он умоляюще смотрел на нее, как маленький ребенок, боящийся темноты. — Давай же, Сараби. Скажи это.
Она подняла лапу и протянула к нему. Ее лапа дрожала, она опустила ее. В этот момент она не могла ничего выговорить.
Мучительный момент прошел. Лицо Таки изменилось так, будто он умирал.
— Я понял, — сказал он. — Ты всего лишь маленькая львица в большом мире. Как ты можешь надеяться изменить предсказание? — он печально прижал уши и поджал хвост. — Всем будет лучше, если я уйду. Я хочу, чтобы меня вспоминали с добротой, возможно, с некоторым сожалением о том, как все могло бы быть. А все могло бы быть хорошо, Сэсси.
Сараби почувствовала, что ее глаза стали влажными. Не говоря ни слова, Така побежал рысью в буш.
        Есть в глубине души земля теней,
        Где слезам нет конца,
        Мечты разбитые, надежды где
        Ждут своего конца.
        Нет, мечты не сдаются так быстро, не уходят надежды тотчас
        На кладбище грез, где спит беспробудно все то, что важно для вас!
        Они не уступят, не поддадутся и будут вам душу терзать.
        Пока они своего не добьются, вам безмятежно не спать.
        О да, несчастным тяжело в пути:
        Длинна дорога в ночь.
        Как никогда луч света нужен, но
        Свет поглотила ночь.
        Нет, мечты не сдаются так быстро, не уходят надежды тотчас
        На кладбище грез, где спит беспробудно все то, что важно для вас!
        Они не уступят, не поддадутся и будут вам душу терзать.
        Пока они своего не добьются, вам безмятежно не спать.
Сараби смотрела, как он убегал все дальше и дальше, пока он не стал темно-желтым пятнышком на фоне травы. Ее охватила паника, и она, наконец, смогла выговорить:
— Така! Подожди! Я согласна! — но, похоже, он слышал только то, что было у него в голове. — Така!
Он ушел, но его запах еще оставался. Слезы потекли по ее щекам.
— Пусть боги будут с тобой.

0

20

Дааааааааа классно но есть жалостливые моменты а есть жуткие но вообще классно :jumping:

0

21

Мне история тоже понравилась я чуть не расплакался.Така прошел через предательство

0

22

Мне Таку жалко...

0


Вы здесь » Король Лев. Свет во Тьме. » Фан~блок » Хроники Земель Прайда